​Оборотень».

Кто сказал, что в старые добрые совдеповские времена не было «оборотней в погонах»? Были, правда, не в таком количестве, как сейчас, да и гонорары за услуги, оказанные жуликам, брали не по-нынешнему прейскурантам. Случай, о котором я хочу рассказать, произошел чуть больше сорока лет назад, в новогоднюю ночь, и не где-нибудь, а, но всё по порядку.

Ахмед Алиев, отслужив, был принят на работу в милицию и направлен дежурным в КПЗ (камера предварительного заключения). В то время, в Махачкале оно было единственным, как, впрочем, и сам городской отдел милиции, который располагался на ул. Пушкина №25. Работа была рутинной и скучной, но, будучи уроженцем высокогорного аула, он был рад и ей, потому что она обеспечивала комнату в общежитии и бесплатный проезд в автобусе. А это были в то время не малые привилегии.
В обязанности дежурного входило: присматривать за арестантами, чтобы они не покусились на побег или самоубийство, раз в день раздавать им еду, привезенную из соседней столовой, которая располагалась в ресторане «Лезгинка». Вывод их для беседы со следователями или дознавателями в специальную комнату, а в остальное время лишь периодически заглядывать в камеры через глазок.
Ахмед любил деньги и за соответствующую мзду порой оказывал родственникам или друзьям задержанных арестантов небольшие услуги. Например, передать в камеру для сидельцев папироски набитые анашой (употребление и хранение которой, кстати, тогда еще не было подсудно), или записку, в которой подельники подозреваемых давали им советы – что говорить или чего не говорить следователю. Угрызений совести, естественно, он при этом не испытывал, как и почти все его коллеги, считая, что деньги не пахнут. И надо же было такому случиться, что бы Ахмеду не повезло именно в Новогоднюю ночь.
Не за долго до Нового года в КПЗ посадили, ныне покойного, старого домушника Харупу, с Гургул аула. Опера считали, что на его счету как минимум десятка три квартирных краж. Но следователю и сыщикам не удалось найти доказательств того, что эти квартиры «кинул» именно он. Взяли вора по информации, полученной от заслуживающего доверия стукача. Домушнику быстренько сварганили протокол за мелкое хулиганство (маленькая милицейская хитрость) и на вполне законном основании закрыли его по максимуму в КПЗ на 10 суток. За это время опера надеялись найти улики и доказательства, позволяющие возбудить в отношении вора полноценное уголовное дело.
И вот через день после того, как домушник оказался в камере, на улице, Ахмеда выпасли двое молодых людей, которых он знал по их прошлым отсидкам в, вверенном ему учреждении и предложили ему пятьсот рублей (весьма внушительные деньги во времена, когда бутылка водки стоила 3руб. 62 коп.). Он должен был передать в камеру сидельцу «маляву». Естественно, Ахмед тут же согласился это сделать. Просьба была для него обыденной, с минимум риска быть пойманным, тем более он знал, что при любом раскладе воры его не продадут, главным было самому не проколоться. Но это было исключено. Так думал Ахмед, но как говориться, человек предполагает, а Бог располагает.
Вечером, за несколько часов до Нового года, заступив на пост, он нашел на табличке с фамилиями арестантов номер камеры, в которой сидел его «клиент». Подойдя к двери «хаты», Ахмед открыл «кормушку». Заглянув внутрь, он в полутьме камеры увидел лежащего на деревянном помосте человека, завернутого с головой в пальто. «Эй, Харупа, тут тебе друзья с воли гостинчик передали!» — тихим голосом проговорил Ахмед.
Сиделец пошевелился и привстав с помоста, пошатываясь (наверное, спросонья), подошел к двери камеры. Ахмед, конечно же знал в лицо адресата, но при тусклом свете горевшей вполнакала лампочки разглядеть его как следует не смог. Да этого было и не обязательно. Он сунул арестанту пачку сигарет, коробок спичек и свернутую в трубочку записку. Сиделец взял гостинец, и, поблагодарив, пошатываясь, вернулся на свое место. Ахмед захлопнул дверь кормушки и пошел в дежурку, где его ждал напарник и скромно накрытый стол. До Нового года оставались минуты.
Уже под утро в КПЗ зашел дежурный по РУВД начальник уголовного розыска. «Открой мне четвертую камеру и выпусти моего обормота», — приказал он Ахмеду. «Какого обормота? – удивился постовой. – Там же сидит задержанный домушник!» — «Да нет, домушника мы перевели во вторую камеру, а в четвертой на ночь закрыли опера Гимбатова., — сказал начальник уголовного розыска. – Вчера после работы он так надрался с приятелем у себя в кабинете, что я решил до утра закрыть его в камере. Сам понимаешь, что в таком виде, домой отпускать его, было опасно, да и в воспитательных целях ему полезно будет поваляться на нарах. А тебя, видно твой сменщик забыл об этом предупредить.
У Ахмеда на голове от страха зашевелились волосы. Он открыл четвертую камеру, и оттуда, ехидно улыбаясь, вышел протрезвевший опер. Помахав перед лицом Ахмеда малявой, он что-то шепнул на ухо шефу и вместе с ним вышел из КПЗ. Ну а потом начался «разбор полетов». Ахмеда с позором вышибли из милиции. А с помощью, перехваченной малявы и опознания тех, кто ему ее передал, сыщикам удалось найти квартиру, в которой домушник держал свою добычу, и доказать преступления.
Но самым главным в этой истории было не это. Подумаешь, выгнали с работы за взятку, кого сейчас этим удивишь, тем более, когда дело касается правоохранительных органов? Неделю назад, я присутствовал на пресс конференции, которая была организована по инициативе бонз из МВД. Она была посвящена коррупции среди сотрудников этого ведомства и на неё были приглашены все районные начальники. И какого же было мое удивление, когда в одном из поседевших полковников я узнал того самого «нерадивого» Ахмеда.

13:48
262
Нет комментариев. Ваш будет первым!